Нателла Болтянская: “Мне кажется, теперь уже не обойдется без крови…”


Нателла Болтянская – автор-исполнитель, бард и российский журналист, ведущая нескольких программ на известной радиостанции "Эхо Москвы". Business Курьер поговорил с ней в связи с постановкой пьесы "Какого черта!", написанной ею в соавторстве с креативным продюсером компании Stage RC Ириной Иоаннесян. Болтянская рассказала о том, почему давно не выступает в России, что думает о нынешней ситуации в стране и какую Британию считает "своей".

“Какого черта!”

Что привело меня в Лондон? В Лондоне ставится пьеса “Какого черта!”, написанная мной в соавторстве с Ириной Иоаннисян. Об этой пьесе неподражаемый Виктор Шендерович сказал: “По-моему, это ВЕЩЬ!”.

А сейчас в Лондоне идут репетиции, текст обрастает “мясом”, и я приехала посмотреть, как это происходит. Также это дает режиссеру и актерам напрямую сказать авторам, есть ли нечто, с чем им работать некомфортно и можно ли что-то поменять. Вот, соответственно, я сижу на подхвате. Во-вторых, у нас здесь, в процессе, возник проект передачи “по-женски без бабства”, программа имеет рабочее название “ДевЧАТs”, и в скором времени она появится на канале ютуба, так как бодаться с российской цензурой не имеет смысла. Кроме того, меня пригласили в «Открытую Россию» поделиться мыслями по поводу ситуации в России. И еще, хорошие друзья настоятельно попросили меня выступить на домашнем концерте. И это было прекрасно! 

"У меня там больше нет аудитории”

Я давно не выступаю в России. У меня нет там больше аудитории. 

“Мне вдруг показалось, что сейчас из каждого домика вылетит по чопорному английскому Карлсону…”

Самые яркие впечатления от Англии? Впервые в Англию я попала в 2006 году. Один приятель сделал нам подарок на юбилей моего мужа. И вот, мы плыли по Темзе на пароходике, и я увидела домики на крышах. И мне вдруг показалось, что сейчас из каждого домика вылетит по чопорному английскому Карлсону. Это, конечно, была сказка. 
Помните, в школе мы заучивали «топики», типа London town, а у нашей учительницы английского это вообще был любимый «топик», и вот я увидела,  как вдруг этот «топик», эта картинказадвигалась, ожила. А эти чопорные лебеди в Гайд-парке, которые - собственность королевы. А скамейки, установленные в память умерших. А «Фантом оперы». Я шла в отель и пела эту арию! А крыса, которая важно переходила дорогу на Пикадилли! Все это моя Великобритания. 

Английская эмиграция отличается от остальных

У меня в Англии много друзей, и они во многом другие, нежели русскоязычная эмиграция в других странах, где я часто бываю. Они более активны. Если сравнить, например с Америкой, куда люди тоже приезжают в самом разном возрасте, и с собственным профессиональным багажом. Я не так уж много знаю там предпринимателей. Есть, конечно, Бруклин, который так успешно проголосовал за Владимира Владимировича на прошедших выборах. Есть замечательная домашняя страна Израиль… В мире сейчас очень большое количество русскоговорящих людей. Но вот десять лет назад я попала в Австралию. И меня поразило вот что. Незадолго до этого был референдум по вопросу, отделится ли Австралия от Британского Содружества или нет. И мне там давала интервью такая бывшая одесситка Зиночка. И я спросила ее: ”Зиночка, а как ты голосовала - отделится или нет?”. И она мне ответила: “Голосовала против отделения: ну мы же любим нашу королевочку!”. Вот я очень завидую таким Зиночкам, которые любят королевочку не по должности, а всей душой.

О выборах

Что-то там было подкручено, но две трети проголосовало bona fide, в этом нет сомнений! Другое дело, что демократия это не просто власть большинства, это еще и защита прав меньшинства. А меньшинства подвергаются преследованиям. 

“Когда выяснилось, что оба не “крымнаш”, радостно бросились друг другу в объятия!”

Можно я отвечу неприличным анекдотом из жизни одной моей подруги. У нее всегда были проблемы в личной жизни, а тут как-то, приходит сияющая. И говорит: “У меня два бойфренда.” Как так?! Она рассказывает. С одним мы давно работаем, и он  всегда «романился» с юными девушками, а тут вдруг сказал: “Мне лучше быть осторожным. Если мне какая-нибудь девица ляпнет “крымнаш”, у меня будет эректильная дисфункция.” Пришлось помочь… А второй?! “А со вторым мы долго вербально прощупывали друг друга на предмет политических убеждений, а когда выяснилось, что оба не “крымнаш”, радостно бросились друг другу в объятия!”. Логический финал - “спасибо товарищу Путину за мою счастливую личную жизнь.” Конечно, это печально. И еще. Недалеко от моего дома - винный магазин. Там продавцом - дядька, который знает о винах абсолютно все. Он рассказывает такие вещи, которые в интернете проверяешь - и все правда. И как-то так, по нескольким оговоркам, когда я захожу в магазин, мы обмениваемся взглядами заговорщиков.  Но там есть и сотрудник, который меня постоянно и очень упорно поздравляет со всеми православными праздниками, которые я не праздную, не имея к православию никакого отношения. 

“Беда в том, что люди, которых ты тысячу лет знаешь, вдруг словно снимают маски.”

Беда в том, что люди, которых ты тысячу лет знаешь, вдруг словно снимают маски. Вот, например, была такая, давно живущая в Москве гордость армянского народа Александр Мирзаян, прекрасный исполнитель и автор блистательных бардовских песен. Так там уже не просто “крымнаш”. Когда я увидела его интервью в Донбассе, когда он говорит” “Братцы мои, вы надежда России, и если бы не мои семьдесят лет, я бы стал стрелять с вами рядом…”. Какого рожна…?! И меня очень в этом плане подбодрила позиция моего друга барда Алексея Иващенко, который был одним из соавторов мюзикла “Норд-Ост”. Один из соавторов, Георгий Васильев, трое суток просидел в зале как заложник и тяжело болел, а второй, Алексей, Леша, и сам спасся, и вывел тридцать два актера, и до сих пор терзается, что он спасся, когда другие погибли. Леша, если ты смотришь наше интервью, ты бы?? большой молодец! И вот он мне однажды сказал следующее: “Знаешь, Нателлка, это, наверное, неправильно, но нет для меня ни свата, ни брата, если они стоят на “патриотских” позициях.” Эта история с Крымом стоила мне нескольких друзей, а среди моих близких есть только слабо колеблющиеся, жертвы первого канала, который у них включен целый день, но когда они его выключают, начинает возвращаться реальность и понимание. Но вот у меня есть подруга, ее мать очень яркая сторонница и крымнаш, и президента Путина, а она живет за границей. И вот она рассказывает, что, конечно, приезжает, когда по-человечески соскучится, а потом начинается вооруженный до зубов нейтралитет… Несколько раз она сбегала ко мне от родной мамы. Я не представляю, каково ей и что было бы, если бы моя мама думала бы по-другому. Это была бы трагедия. А когда я в Москве, у меня внутренняя эмиграция. Много времени я сижу дома со своим компьютером. А вот что касается довольно большого количества людей, которые вхожи ко мне в дом, существует правило, что в наш дом не вхожи те, чьи убеждения мы не разделяем.    

“Что в России меня больше всего выводит из себя…”

Несменяемость власти. Брежнева мы уже пересидели и переплюнули.

Какой знак, признак, событие скажет вам, что всё: гайки закручены настолько, что оставаться в стране стало опасным? Вы написали о Путине такие слова:

Отцам-иезуитам вполне достойный сын,

 Он ценности и цели обозначил.

 Над выбритой губою мерещатся усы,

 И френч растет из лацканов Версаче.

 Покуда не забрали, давай-ка наливай

 Судьба ль нам быть окликнутыми Галичем?

 Он говорит полезные и важные слова

И тихо крутит гаечку за гаечкой…

Вам не бывает страшно? 

Я сейчас в России практически не бываю. Хотя был такой случай. Во время одного из концертов на галерке сидела большая группа людей из молодежного движения Росгвардии, а от них можно было ожидать чего угодно. В зале были камеры наблюдения, я видела этих людей. Глупо говорить, что “я ничего не боюсь”, но и памперсы носить от страха нечего. Я не того уровня несогласный, чтобы я кому-то так уж сильно мешала. Но вот случилась чудовищная история, которая недавно произошла с Татьяной Фельгенгауэр на “Эхе Москвы”: ей пытались перерезать горло. Я не верю, что этого человека кто-то вызвал и сказал - “Вот тебе нож, иди туда, найди Фельгенгауэр…”. Но у меня не вызывает сомнений, что атмосфера ненависти разжигается и нагнетается на федеральных каналах. Я в этом уверена.

Вы считаете правомерными столь резкие заявления британского руководства по поводу случившегося в Солсбери?

Я была изрядно удивлена градусом резкости, пока не прочла в “Снобе” заметку Севы Новгородцева, о том, что вдова Александра Литвиненко, Марина Литвиненко, недавно выиграла суд, и насколько иначе вела себя десять лет назад госпожа Мэй. То есть это своего рода маятник качнулся. История страшная и проклятая. И вдвойне страшнее, что все это уже не в первый раз происходит в Великобритании. Есть еще и такая версия, что это два кота сцепились, подерутся и разойдутся. Потом один птичку заметит, другой ногу начнет вылизывать - и это отвлечет. Пошипят и успокоятся. 

Как отделить в истории агнцев от козлищ? И как Вы представляли бы себе покаяние за прошлые преступления?

Мой отец рассказывал, как в 38-м году забирали деда, который работал в Наркомате нефтяной промышленности в Баку. Потом его перевели в Москву, обвинили, что он был британским шпионом, и я, кстати, родилась потом в той же квартире, из которой забирали деда. Отец рассказывал мне, что, когда деда забирали, он попросился зайти в туалет. Дверь ему закрыть не разрешили. И последний образ, который навсегда остался ему - это спина отца в туалете. Представляете? И все. 

Если Вы вспомните “Крутой маршрут” Евгении Соломоновны Гинзбург, там есть совершенно замечательный эпизод, когда она в лагере работала на кухне. И ее подзывает кто-то из зеков и говорит: “Вот тут из Казани майор Ельшин, он невредный был и совсем доходит, бедолага. Дай ему кашки немного.” А ведь это был тот самый человек, который вел ее следствие…Трудно сказать, есть ли в том какое-то удовлетворение - видеть такое - я не знаю, я не могу сказать… Покаяние должно быть. Архивы до сих пор закрыты, и доступ к ним все более ограничивается. Я это абсолютно твердо ??наю. Среди близких мне людей, есть такие, кто не живет сейчас в России и хотел бы ознакомиться с собственными делами. Им ставят феерические препоны. Я предложила отцу, когда началась перестройка, найти дело деда, подать на реабилитацию. Он отказался. Я спрашиваю: “Почему? Он ведь не был британским шпионом.” Он ответил: “У меня ведь нет никакой гарантии, что у деда из-под ногтей не вытащили любые, какие угодно показания. И я не хочу об этом знать.” И тут круг замкнулся. У меня есть на эту тему песня. 

Когда отец уже умер, я наткнулась в “Мемориальских” архивах на тот расстрельный список, в котором значился дед. А они скомпонованы по чужим показаниям. И вот, я вижу: дед - Киперман Лев Саулович, и по его показаниям никто не изобличен совершенно! 

Идея люстрации мне не нравится, потому что это идея дискриминации человека по принадлежности к определенной профессиональной касте. Хотя, если учесть, сколько этот орден ЧК/НКВД/МГБ/КГБ/ФСБ столько гадости сделали на протяжении ХХ века, что, может быть, нужны специальные законы, которые ограничивали бы всевластие этих спецслужб, и я, пожалуй, согласилась бы, что те люди, которые проработали в них долгое время, не могут, допустим, баллотироваться на пост Президента Российской Федерации. 

Любопытный опыт наблюдается в Польше. У них есть Институт Памяти Народной, который всем хорош, кроме одного: он государственный. Смысл там такой, что любой человек, который имеет подозрение, что его сосед сотрудничал с польской Беспекой, и этот институт, помимо чисто научных изысканий, снабжен всеми юридическими инструментами для такого расследования: там есть прокуроры, адвокаты, следователи, способные начать процесс определения юридической ответственности каждого. Нацизм был чудовищной системой, но вот был такой нацист Антон Шмидт, формально член нацистской партии. Он попал на фронт, был тяжело ранен и его направили охранять один из концентрационных лагерей.  Увидев, что там творилось, он начал помогать узникам и, в итоге, был расстрелян за свое содействие. Таким образом, даже нацисты были разные. Даже в той системе находились люди достойные.

Возможна ли десоветизация - преодоление советского наследия? Что Вы думаете об этом опыте в других странах? 

Я обеими руками за десоветизацию. Что касается других стран, тут работал эффект маятника это явление тяжелое…Если где-то в СССР происходила насильственная русификация, то, когда советская власть кончилась, “русские, вон отсюда!” - это тот самый маятник, который качнулся. Пострадало огромное количество людей совершенно невинных, но их хочется спросить: а где вы были, когда вы не хотели учить язык страны проживания? Я немножко занималась этим вопросом как журналист и пришла к выводу, что 90% людей, которые кричат сегодня о нарушении прав русских в бывших союзных республиках, это те люди, которые не возжелали знать язык страны, в которой живут. Мне кажется, это связанные моменты. 

Российский реваншизм, может ли он привести к столь же серьезным последствиям, к которым привел реваншизм в Германии 1930-х?

Если обратиться к мировому опыту, да, такое возможно. Но надежда на то, что все-таки нет. Однако в подходе к этому вопросу я, скорее, за здоровый пессимизм, чем за безбашенный оптимизм. 

Когда, как Вы думаете, в какой момент Россия упустила свой шанс стать страной, где с гражданином, его мнением, его голосом, считается власть?  

Таких моментов было три. Первый раз во время выборов 1996 года, когда сильнее всего оказался страх “только не коммунисты”, хотя они не удержались бы все равно у власти. Второй момент, когда Борис Николаевич решил, что его преемником будет именно Владимир Владимирович. А в марте 2012 года Россия проголосовала за несменяемую власть. Вот все три момента… 

Вас очень любила Валерия Новодворская. В чем Вам ее не хватает больше всего?

Когда раздавался неподражаемый голос в трубке, который говорил :“Привет, котеночек!” Так она меня называла. Лера была экстремистка. Но на словах. Которая в реальности и таракана не убьет. А на словах она была всегда за жесткие меры. А сблизились мы так. Несколько раз она давала мне интервью на “Эхе Москвы”. А потом, не помню кто, кажется Боровой, привел ее на мой концерт. И она после этого говорила такие слова, что просто неловко. Она писала предисловие к книге моих стихов и дала его мне предварительно почитать, что с ней редко бывало. И я сказала ей: “Лер, я тебя очень прошу, но сравнения с Ахматовой и Цветаевой, вместе взятыми, в мою пользу моя мама просто не перенесет.” Она спасовала в итоге и вычеркнула эти сравнения. Даже Виктор Шендерович, который работал с ней в “Нью Таймс”, однажды взмолился: “ Ну прикрути ты уже свою подругу, она тебя на каждой летучке цитирует, я тебя уже ненавижу!” А однажды в 2012 мы поехали с ней в Израиль, и у нас была такая программа, когда она задает мну вопросы, а я отвечаю на них песнями. И я от нервотрепки иногда забываю слова, а Валерия Ильинична мне их все подсказывала, и меня спрашивали, не номер ли это у нас был такой. 

Она была удивительно жизнежадный человек. У меня отец был такой. И когда отца не стало, я в какой-то момент поймала себя на том, что эту ее жизнежадность воспринимаю, как его привет с неба. 

А сейчас и этого привета нет… 

У кого-то “скрепы” это самодержавие, православие, у кого-то товарищ Сталин, “Ирония судьбы”  и салат оливье. А разве диссидентское движение, начиная с Александра Радищева и продолжая Герценом, декабристами, Горбаневской и Сахаровым и заканчивая современным протестным движением - не есть важная “скрепа” со знаком плюс, которая определяет историю, традиции и связывает российские поколения?

Это вещи, которые будут в нашем с вами интервью эксклюзивными. В течение нескольких лет я занималась историей диссидентского движения. Я сняла фильм на эту тему в соавторстве с режиссером Кириллом Сахарновым, замечательным человеком. Фильм закончился, потому что бюджет закончился, но интерес не пропал. Я работала в качестве приглашенного исследователя в Институте Кеннана, затем в Библиотеке Конгресса, а сейчас я пишу книгу. Книга эта о международной поддержке диссидентского движения. И там много об Англии. Например, о Юрии Федоровиче Орлове. Он когда-то решил, что ХХ съезд это все правда, и выступил на собрании в своей тепло-технической лаборатории с предложением о дальнейшей демократизации СССР. А когда его много позже, в связи с деятельностью Московской Хельсинкской Группы, арестовали, британский адвокат Джон Макдональд, прекрасно понимавший, как будет проходить процесс Орлова, организовал в Лондоне альтернативный судебный процесс.. Я уже не говорю о британском актере Маркхэме, который выслал приглашение на постоянное место жительства Надежде и Владимиру Буковским. А самая первая акция в защиту прав человека в СССР была организована в 1968-м году британской религиозно-молодежной группой “Church”, они на Маяковке стали разбрасывать листовки, очень быстро были задержаны и высланы из страны. А Би-би-си?! 

Современный протест, с моей точки зрения, таких высот, каких он достиг с 2011 года - начала 2012-го, не достигал никогда. Немалое количество прекрасной молодежи пошло на улицы, но с таким настроением у многих, что: ну вот, мы вышли на площадь, мы свое сказали, и давайте, теперь, власть, валите. Реагируйте. Жесточайшим разочарованием было для многих, что этого не произошло. Я была  на акции 5 марта, на следующий день после того, как предсказуемо выбрали Путина, и помню, как милиция начала мутузить всех, кто попался ей под ноги. 

Несколько месяцев назад я провела следующее анкетирование. Разослала вопросы своим знакомым, нынешним участникам протестного движения и моим друзьям, диссидентам прошлого. И вот что я вынесла из их ответов.   Диссиденты со стажем ответили, что их борьба была менее заточена на результат. Никто из них не говорил, что будет баллотироваться в Верховный Совет, никто из них не шел во власть. У них были иные задачи. И, как мне сказал, диссидент Сергей Ковалев, например, ему кажется, что это движение было честнее. Оставляю это на его совести. А еще – для них репрессии – ссылка, или лагерный срок были практически неизбежны. Они выходили на свою площадь, понимая, что посадят. И принимали это, как цену за возможность иметь свои убеждения…

“Вали отсюда…!”

“Крышка” эта была очень плотно притерта -  в советский период. Не вырваться. Уехать было непросто. Либо неугодных вышвыривали, либо люди годами сидели в “отказе” (отказ властей в выездной визе). Сейчас несогласные с линией партии и правительства выдавливаются из страны:” Вали отсюда!” Это очень серьезно снижает страсть и накал ??ротестного движения. Конечно, у мальчиков и девочек, которые сегодня идут в это движение, очень хорошие головы. И не место этим головам в Бутырской тюрьме, вместо того, чтобы двигать прогресс, пусть и  в других странах. Вот они и  они уезжают. 

Современной российской власти выгодно, чтобы все эти “либерасты” отвалили”. Поэтому не будет больше Железного занавеса. В любом случае, он не будет опущен до конца. Во власти сидят не идиоты, и они понимают, что как только занавес будет опущен и выхода пару в котле не будет, тут и начнется революция. 

Лучший и худший сценарий будущего

“Дорогие россияне, я устал…” Это лучший сценарий. “Жаль только жить в эту пору прекрасную”…А самый плохой сценарий… Ну вот я недавно увидела на интернете, что начинают повышать налоговые ставки. Я, негодяйка такая, тут же подумала:”Бюджетнички, ау! Голосовали? Вот сейчас вы все свое получите…” Но самое страшное, если начнут вилы брать. Но даже если и возьмут вилы, до Кремля не так просто добраться, а вот случайных жертв будет много. А “ура-патриоты” потом скажут, что во всем виноваты демократы.  

“Мне кажется, теперь уже не обойдется без крови”

С одной стороны, мне очень хочется, чтобы все это поскорее закончилось, с другой стороны я не знаю, что произойдет, когда все гайки будут закручены до конца. Лагерей массового уничтожения, наверное, уже не будет, но фазу цветных революций мы миновали. Мне кажется, теперь уже не обойдется без крови. Должно пройти еще очень много лет, чтобы потенциальный Гавел мог стать первым лицом России. 

Эхо Москвы “ и “ДОЖДЬ” - “ручная” свобода слова?

На первый взгляд логично считать их таковыми. “Где у вас свобода слова”? “А вот где!”, -отвечает условная власть и  дает адрес “Эха Москвы” как доказательства свободы слова. Но давайте посмотрим. Не так давно была замечательная история, когда некий депутат государственной Думы позволил себе оскорбить действием не одну журналистку (речь о сексуальных домогательствах депутата Слуцкого - К. К-Ф). И в итоге, Думская комиссия по этике не нашла никаких нарушений. В ответ на это главный редактор “Эха Москвы”, он был не один, заявил, что “Эхо” отзывает своих журналистов из Думы. 

В ответ на это Дума ответила, что те СМИ, что отзывают своих журналистов, они будут лишены аккредитации. И, по-моему, это уже ответ на вопрос, не “ручная” ли демократия.  

Я работаю на “Эхе Москвы” уже  27 лет. И сейчас наш начальник стал поспокойнее, но раньше словосочетание “оппозиционная радиостанция” вызывало у него острый приступ озверина. Он кричал: “Мы не оппозиционная радиостанция, мы информационная радиостанция!” Меня также раздражает заявление: “Вы газпромовскoe СМИ!” Это при том, что Газпром не платит. Мы зарабатываем сами. 

Также к нам приходит достаточное количество людей, которых причислить к либералам достаточно трудно. Например, Максим Леонардович Шевченко… Я не могу сказать, что я их недолюбливаю. Но вот, например, когда мы садимся за диалог с нашим “чертом” Шендеровичем, мы же думаем обо всем одинаково! А моя задача - обеспечить конфликт в рамках интервью. И это сложно. А вот когда напротив меня сидит, например, Сергей Марков…Это кайф! Ты реально работаешь в противостоянии. Так что разговор о “ручной демократии” сейчас уже вообще не актуален.

На каком моменте журналистика становится пропагандой?

На моменте вранья. Как только журналист начинает врать, это перестает быть журналистикой. Несколько месяцев назад в моей журналистской практике был такой случай. В Москве был конфликт с московской мэрией вокруг снятия главврача 62-й онкологической больницы. Одному из вице-мэров позвонили с “Эха Москвы” с просьбой дать комментарий. И он попросил для интервью человека, “который вдумчив”, шеф отправил на амбразуру меня. Я знаю этого человека с самых положительных сторон, несмотря на то, что он во власти. Он мне всю душу вынул: я была в Мосгорздраве, я видела эти аукционы, в несправедливости которых обвинял главный онколог московскую мэрию, и там невозможно своему дать выиграть тендер – все анонимно, я видела огромное количество документов, которые подтверждали абсолютную правомочность претензий к этому человеку. Но хороший врач-онколог это уже не просто доктор, это для излеченных больных - бог, поэтому на меня была чудовищная атака предпринята. Но я вот тут говорю под вашу камеру, что мне ни разу не стыдно за свою работу по этой теме, и я не возьму назад ни одного своего слова. Когда вице-мэр пришел на “Эхо” давать интервью, онколог на следующий день потребовал, чтобы с ним тоже сделали интервью такого же хронометража….

мы сделали симметричную программу с главным онкологом. Обе программы вела я.  Я увидела, что ему некомфортно, он закашлялся, словно пересохло горло и я прямо в микрофон сказала, чтобы ему принесли стакан воды. Так меня обвинили, что я это сделала специально, чтобы показать, что человек нервничает. Это неправда. После передачи с вице-мэром меня обвинили в том, что я на его стороне, а после интервью с онкологом – что я на стороне онколога. А главред сказал: ну, поздравляю, отличная работа, раз ты никому не угодила.

Как только журналистика начинает быть тенденциозной, начинает ВРАТЬ, она становится пропагандой. 

Если бы Вы могли дать один совет президенту Трампу, что это был бы за совет? 

Рискуя тем, что мне в следующий раз мне могут отказать в визе, но я скажу: ему пора перестать пользоваться автозагаром. Это мое личное мнение. Во всем остальном это выбор Америки, это выбор Америки. Хотелось бы мне выпить с ним чаю, сходить в горы или напиться водки, нет, это не такой человек. Интересен он тем, что из-за него так перегрызлась Америка: скажу вам, что местами это похлеще, чем либералы и патриоты в России. 

 Вам не кажется, что бардовская песня вернется?

Сейчас функцию бардовской песни, где выражается личное отношение, во многом исполняет рэп. Бардовская песня не умрет, пока жив будет хоть один гитарный пиит.

Творческие планы?

Расстреливала бы журналистов за этот вопрос. Я очень надеюсь, что у нас получится снять сериал про академика Сахарова. Я очень надеюсь, что у меня получится дописать книгу об американских законодателях, которые поддерживали борьбу за права человека в Советском Союзе и ее издам. Хорошо бы еще альбомчик записать в этой жизни. Хорошо бы приехать в Лондон как следует, с большим концертом. 

Впереди новое шестилетие. Как сказал Архивариус из “Дракона”: “Зима будет долгой. Нужно приготовиться”. Как бы вы порекомендовали приготовиться к этой метафорической Зиме?

Каждому конкретному человеку придется это выбирать для себя. Кто-то решит для себя не участвовать в “играх нечестивых”. Кому-то придется уехать. Кто-то решит пойти на площадь, хотя призывать к этому у меня морального права нет.


0 Комментариев

Чтобы оставлять комментарии, необходимо войти в аккаунт

Колонки

Как давно замечено, проблему нельзя решить, находясь на том же уровне, на котором она возникла. Это можно сделать, только поднявшись на уровень выше.

На вопросы отвечает психолог и автор докторской диссертации об адаптации русскоязычных эмигранток в Великобритании

  Это простой лондонский дом, довольно скромный. Никаких крепостных стен и электрифицированных вор