Круговорот репрессий в истории

29 октября, в преддверии Дня памяти жертв политических репрессий в России, в Лондоне, в Москве и во многих городах России и других стран, состоялась ежегодная акция “Возвращение имен”.

В Лондоне прошло даже две акции. Традиционная и, на удивление, многочисленная (будний день, вечернее время и морозная погода никак не отразились на непрерывном потоке чтецов) состоялась у Ялтинского мемориала, малозаметной скульптурной композиции напротив музея Виктории и Альберта. Эта композиция британского скульптора Анжелы Коннор, символично посвященная жертвам коммунистических режимов и правительств, вынужденно репатриированных и перемещенных по окончании Второй мировой войны, называется “Двенадцать реакций на трагедию”.

У меня сложилось стойкое ощущение, что еще не придумано реакции на ту трагедию, жертв которой мы приходим вспоминать сюда, к местному импровизированному “Соловецкому камню”. Каждый год, читая о высылке целыми селами по национальному признаку, читая о расстрелах полуграмотных крестьян или рабочих в связи со шпионажем на страны, о существовании которых те, скорее всего, и не подозревали, читая о прерванных жизнях, разрушенных судьбах, за каждой из которых стоит страшная, немыслимая человеческая трагедия, я не могу описать словами свои эмоции. Неверие? Недоумение? Оторопь? Злость? Ненависть? Не знаю.

Весь вечер, несмотря на пронизывающий холод, простояла у мемориала пожилая седая женщина. Читать она не могла, у нее пропал голос. Она стояла без движения не один час рядом с теми, кто брал в руки список, и внимательно, как будто интересную книгу, слушала каждое произносимое имя. Как в почетном карауле стояла.

Другая, почти старушка, стоически зачитывала лист за листом, лист за листом, без перерыва, не выказывая усталости. Невероятное зрелище.

Одна молодая женщина в прошлом году приходила с маленькой девочкой. В их семье тоже есть репрессированные. Пока мама читала, девочка бегала за голубями, поправляла живые тюльпаны. В этом году та же мама пришла уже с двумя детьми — за это время родилась еще одна дочка. Вторая малышка замерзла, пока мама стояла в очереди, и когда пришла ее очередь, дочь уже сильно раскапризничалась. Молодая женщина, взяв дочь на руки, спокойно дочитала весь лист фамилий, пока дочь тянулась к огоньку телефонных фонариков, освещавших список. Сюрреализм.

В общем-то, мой сын тоже взрослел вместе с этой акцией. Мы начали с ним ходить на нее, когда он был еще подростком. Сейчас это бородатый, почти двадцатилетний юноша, со знанием дела исполняющий этот печальный ритуал, уже превратившийся в рутину.

К этому нельзя привыкнуть. Это невозможно понять и принять.

Прочитала у Татьяны Мэй, петербурженки, публициста, экскурсовода: “Из записанных воспоминаний Бориса Соколова про сидельцев из его камеры N 9. Тридцать седьмой год. Были "бывшие". 90-летний консул в Персии Соботинский, член Сената Занн, того же возраста. Они все подписывали безропотно.А вот гвардейский полковник Гвоздовский подписал обвинение, в котором говорится, что он на углу Невского и Садовой стоял с бомбой, готовясь кого-то убить. А потом ему сказали, чтобы в показаниях он заменил адрес предполагаемого террористического акта. И тут он заупрямился. "Нет уж, я как-то привык с бомбой стоять именно на углу Невского и Садовой!”.

Из других воспоминаний.

Много актеров, их взяли всех вместе - 19 артистов и служащих театров, все, ясное дело, японские шпионы, диверсанты, террористы, готовившие покушение на товарища Жданова и диверсионные акты в театрах им. Кирова и им. Пушкина (ну а где еще?), собираясь приурочить их к 20-й годовщине Октябрьской революции. По этому делу расстреляли всех.

Среди них - Лев Вительс, солист Театра оперы и балета им. Кирова, оперная звезда. Следователь, ведший дело, вынудил его жену с собой спать. Вительса уже расстреляли, но он ей ничего на всякий пожарный не сказал - вдруг откажется. Фамилия следователя - Слепнев, та самая сволочь, что мучила Александру Любарскую, переводчицу “Нильса".

Из года в год мы заглядываем в эту бездну. Охватим ли когда-нибудь ее разумом? Осознаем ли до конца масштабы постигшей нашу страну трагедии? Чем дальше, тем тверже ощущение, что не то мы называем оккупацией. По-моему, как раз тогда и была оккупация нашей страны палачами всех мастей во главе с усатым вдохновителем.

При этом неотступно преследует мысль, что эта оккупация еще не закончилась. А организатор вчерашней акции, Игорь Кононко, высказал куда более устрашающую мысль. Вот же мы стоим, у Соловецкого ли камня в Москве, у Ялтинского мемориала ли в Лондоне или в других, созвучных нашему восприятию этой истории точках мира - многие из нас такие же жертвы политических репрессий.

В России стоят те, кого гоняют на митингах, судят за посты в соцсетях, здесь, в Лондоне, в том числе стоят те, кто был вынужден уехать, спасаясь от преследований, по экономическим или по политическим мотивам. Репрессируемые читают имена репрессированных.

Что не так с нашей страной? Мы обречены на круговорот репрессий в истории? Закончится ли он когда-нибудь? В списках “Мемориала” значатся реабилитации жертв, датированные 2006 годом и позже. Возможно, те же суды одной рукой реабилитируют жертв политических репрессий прошлого века, а другой рукой выносят новые приговоры этого века. Невероятная, пугающая своей обыденностью мысль.

Если представить, что через поколение уже наши дети могут стоять у мемориалов, зачитывая наши имена, и это станет для них такой же рутиной, так и вовсе холодок по спине.

Нельзя забывать. Нельзя дать этому повториться. Эта история должна закончиться на нас.

0 Комментариев

Чтобы оставлять комментарии, необходимо войти в аккаунт

В трендах

После "брекзита" и последовавшего за ним резкого падения курса фунта Великобритания стала более привле

Печально известный своей неустойчивостью биткоин бил все рекорды этим летом

Дмитрий Леус, генеральный директор Imperium Investments, обсуждает, как он предсказал новый кризис - и как защитит...
Our website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Read more
Accept